«Бог есть любовь». Современному человеку, наверное, трудно понять смысл этих слов. Впрочем, это было непросто и во времена, более близкие к жизни и деяниям апостолов, чем наши. Некогда приверженцы раннехристианских ересей воспринимали это изречение чересчур буквально и пылко занимались тем, что именуется «свальным грехом». Это было, конечно, грубой профанацией евангельского изречения. Но едва ли правы были и те, кто пытался отделить любовь от всего
В один прекрасный день взгляды двоих встречаются совсем не так, как обычно встречаются взгляды. Смятенные, позабыв обо всем на свете, не смотря ни на что вокруг, или, вернее, смотря, но не видя, эти двое устремляются друг к другу, чтобы сделать свою близость бесконечной, довести ее до полного слияния. Ради чего? Знают ли они сами, что ими движет? Не оказываются ли они всего лишь орудием в руках какой-то «третьей силы»? Именно так в прошлом столетии поставил вопрос Артур Шопенгауэр: «Любовь есть воля к жизни неродившегося индивида». Если немецкий философ был прав, тогда все наши страсти, озарения, страдания и восторги — всего лишь пелена, которой природа застилает нам глаза, скрывая от нас главное: мы только инструмент в руках слепой силы, которой не нужно ничего, кроме продолжения рода. Именно такое предположение легло в основу многих психологических и биологических теорий двадцатого века. Биологи и по сей день говорят о любви как об «уловке эволюции», призванной обеспечить продолжение рода. И, безусловно, в этом есть доля правды: как ни крути, любовь неотделима от того, чему она служит, — тайны рождения. Но суть в том, что любовь не сводится к продолжению рода. Иначе неразделенная или несбывшаяся любовь была бы только негативным, никчемным опытом, который мы стремились бы поскорее изжить. Но как часто любовь, оказавшаяся невозможной, и даже та, что не ищет взаимности, а «живет собственной глубиной», оказывается для человека важнее самого благополучного брака и играет в его жизни ни с чем не сравнимую одухотворяющую роль! И это относится не только к искусству, которым художник, как говорил Фрейд, компенсирует «вытесненные» и неудовлетворенные желания. Бескорыстная, неразделенная любовь — не просто материал, из которого поэты черпают свое вдохновение, не иллюзия, которой тешатся неудачники. Напряженная работа любящей души доказывает нам ценность самого чувства и открывает удивительную тайну: оказывается, Эрот, это своенравное божество, обитает не в боготворимом возлюбленном, а в любящем. 06 этом догадался еще Платон. Он, кстати, впервые заговорил и о том, что позже было названо «платонической любовью». Любовь служит зачатию новой жизни, чтобы человек продолжил свое существование в последующих поколениях, или, как выразился бы сегодняшний биолог, передал свои гены. Это и есть путь к бессмертию — путь наиболее очевидный, но вовсе не единственный. Платон говорил: люди бывают беременны не только телесно, но и духовно. Но для этого нужна уже любовь не к одному только прекрасному и желанному существу, а ко всему, что прекрасно и достойно желания, — к красоте и благу. Творчество души, рождающееся из этой любви, открывает человеку еще один, духовный путь к бессмертию. Эта наивная мудрость древних греков впоследствии была воспринята и по-своему развита христианством. И уже великий мистик средневековья Мейстер Экхарт утверждал: «Как Бог рождает своего сына в вечности, так же и душа в отпущенном ей земном времени должна родить в себе Бога».
Связующие женщину и мужчину чувства не сводятся к инстинкту
На картине Тициана изображены две Венеры, олицетворяющие земную (слева) и небесную любовь
Исподволь ощущая, что в одиночестве он не полон, человек стремится выйти за пределы своей личности. И обрести желанную цельность людям помогает именно любовь, которая преображает наше отношение и к любимым, и к миру в целом. Однако любовь — это не только стремление к цельности. Любя, человек еще и протестует против смерти, противостоит ей. И неслучайно люди клянутся в «вечной» любви, не только «до самой смерти», но и после нее, словно посягая на божественное свойство — бессмертие. Как сказал великий француз Корнель, «любовь сама есть равенство — она его не ищет». Многое стоит за этой отточенной фразой. Например, то, что все любящие равны перед лицом великой тайны, к которой они прикасаются и которую им приоткрывает любовь, — тайны зачатия и рождения, жизни и бессмертия.
Индийская статуэтка изображает бога Шиву, соединяющего в себе мужское и женское начало.
Одни называют это мифом, другие — философской сказкой. В прежние времена жили на свете андрогины — существа, соединявшие в себе мужскую и женскую природу. У андрогинов — этих двуликих созданий — было по четыре руки и ноги и круглое туловище, так что они могли двигаться, перекатываясь, как колесо. В конце концов, андрогины захотели подняться на Олимп и свергнуть оттуда богов. Тогда Зевс решил ослабить людей, одновременно увеличив их число, чтобы от них было больше пользы богам, и разделил андрогинов пополам. Разлученные половинки стали бросаться друг к другу и сплетаться в объятиях, страстно желая снова срастись. С тех пор по всему свету люди ищут свою недостающую половину, и если посчастливится ее встретить, исполняются удивительным, ни на что не похожим чувством близости и привязанности… Так древнегреческий философ Платон объяснял извечное взаимное влечение мужчины и женщины. Эта история может показаться нелепой сказкой — андрогин, катящийся шариком по земле, мало соответствует нашим представлениям о человеческом совершенстве. И все же в ней угадывается вечная истина: каждый человек — это целый мир и одновременно обломок, частица целого.
Сила, заставляющая людей стремиться друг к другу, делает их свободными и дает надежду обрести бессмертие. Не в этом ли смысл любви?
Он и Она в вечных поисках единства и бессмертия
кандидат филологических наук, переводчик, эссеист.
Игорь Эбаноидзе,
«Он и Она в вечных поисках единства и бессмертия»
«Он и Она в вечных поисках единства и бессмертия» | Либерея "Нового Геродота"
Комментариев нет:
Отправить комментарий